17:01 

«Кто был охотник? – Кто – добыча?»

svetonius
svetonius
Поняла, что не могу не написать про этот малоизвестный аргентинский фильм.
«План Б» (Plan B), 2009


При поиске не путать с одноимённым американским фильмом 2010-го года.

Убираю под кат, чтобы желающие посмотреть не наткнулись на спойлеры.

Почему этот фильм мало кому известен в нашей стране, понятно, ибо он на запрещённую у нас тему, но он в общем-то нигде особо не прогремел. Фильм действительно не из тех, которые делают много шума. Иногда получается много шума из ничего. А тут шума и не надо. Это кино не для всех. Для умеющих слушать то, что не произносится вслух, заполняя паузы между репликами. Разговоров в фильме хватает, кому-то, может, даже лишку покажется, но гораздо важнее то, о чём герои долго умалчивают, а сказанное ими зачастую лишь словесный щит, которым они пытаются отгородиться от того, что вызвали на себя, затеяв эту игру. Знакомая предупреждает их: доиграетесь – и это станет правдой…

А это и было правдой. Людям только кажется, что это они ведут игру, что это они устанавливают правила. На самом деле судьба ведёт их, порой весьма странными путями, туда, где они должны быть – в той части их вселенной, которая им пока не видна. Пока они пребывают в иллюзии, будто владеют ситуацией. Крах этой иллюзии неизбежен, и хорошо, если правда, которую ты заслужил, делает тебя счастливым. Этим двоим повезло, хотя придуманный Бруно «План Б» выглядит некрасиво. Впрочем, видя его в начале фильма с котёнком, не веришь, что этот человек способен на плохое. Он всего лишь хотел получить своё. Вернее, то, что считал своим. А в итоге получил своё. И котёнок тут неспроста. Как то ружьё, которое в конце должно выстрелить. И все эти вроде бы пустяковые вещицы, которые герои дарят друг другу, боясь говорить о своих истинных желаниях. «Я бы хотел быть стереоскопом – чтобы меня видели моими глазами». Чтобы ты меня ВИДЕЛ! И если ты хотел бы быть водой, то я песком – чтобы впитать тебя, взять тебя всего без остатка. Чтобы ты был моим и только моим. Потом это будет сказано открытым текстом. Потом, когда пройдёт стадия недомолвок и игрушек, когда игра подойдёт к концу, вернее, больше не сможет маскировать правду.

Зритель знает больше, чем герои, но если он думает, что в отличие от них знает всё, то он тоже пребывает в иллюзии. Да это и неинтересно – знать всё. Куда интересней наблюдать и догадываться. Понимать. Например, то, что так, как Пабло ждёт Бруно на берегу, где они договорились прогуляться, ждут не просто приятеля. Так ждут любимого человека.

Очень хороши крупные планы. Лица героев, когда они наедине с собой, а ты смотришь на них, по-настоящему испытывая неловкость, потому что украдкой, без разрешения заглядываешь в чужую душу. Их лица после «шуточных» поцелуев. Лицо Пабло, когда он просматривает в своём фотоаппарате кадры с Бруно. Да и сам фотоаппарат тут важный символ, ибо для фотографа это не просто инструмент. Это его глаза, часть его души, часть его самого. По-моему, не случаен кадр в начале фильма: рука Пабло с фотоаппаратом, едва ли не прижатая к его паху. Вспоминается шутливое «О каком инструменте речь?» из «Детективного агентства «Лунный свет», но здесь шутка отступает на задний план – как и в моменты якобы шуточных поцелуев. И эта чёртова путаница с фотографиями, сыгравшими, по иронии судьбы, шутку с самим фотографом. Мы видим слёзы Пабло, когда он понимает, в чём обманулся. Тебе кажется, что ты нашел живое воплощение своего идеала, того, чей образ завладел тобой однажды и, возможно, давным-давно, в какой-то из прежних жизней… Ты думаешь, что это чудо, а это обман. С другой стороны, не будь обмана, этот образ не стал бы для тебя реальностью, человеком, прочно вошедшим в твою жизнь. Художник обречён всю жизнь гнаться за своими мечтами и иллюзиями, стараясь воплотить их в жизнь. Он «сам обманываться рад», так что в иронии судьбы всегда есть логика, хотя понятна она обычно не сразу.

Нет смысла поэтапно описывать развитие этих отношений, это надо видеть. Глядя на этих двоих, я то улыбалась, то пребывала в состоянии лёгкой меланхолии. Отношения героев начинаются с придуманной дружбы – задуманной как часть плана, но всякая ложь и фальшь исчезают так быстро, что о них сразу забываешь. Ибо та близость, которая тут же возникает между Бруно и Пабло, – нечто большее, чем просто общность интересов вроде увлечения одним и тем же сериалом. Им вместе так хорошо, как бывает хорошо с лучшим другом, когда тебе двенадцать лет. Когда ты ещё живёшь в Атлантиде, как сказал бы один из героев Стивена Кинга. Им хорошо вдвоём. Всегда. Когда они болтают обо всякой ерунде. Когда молчат. Или, ночуя друг у друга, спят рядом в одной постели – просто спят, лишь однажды во сне Бруно придвигается и обнимает Пабло. А может, не однажды… Мы же видим лишь фрагменты их жизни.

Придуманная любовь стала настоящей отчасти (или в основном?) благодаря той дружбе, какая бывает в детстве, когда ты открыт миру и всё кажется возможным. У взрослых не так. Сукин сын Питер Пэн! Его же нет, и кажется, что наше детство было ложью! Его на самом деле нет. Ни его, ни его страны Неверленд – земли, где невозможно приземлиться, потому что этой земли нет. Недаром исполненный горечи монолог Бруно звучит после того, как они с Пабло, сидя на берегу, видят парня и девушку, пришедших сюда на свидание. Они нашли свой Неверленд, а что делать Бруно и Пабло? Когда-то они тоже верили в сказки и в то, что могут быть счастливы. Но мы взрослеем, и у нас разбиваются сердца. Увы, нам больше не двенадцать…

Глядя на них, веришь, что быть счастливыми они всё-таки могут и будут. Возможно, потому что оба сумели сохранить свою детскую душу, смогли быть предельно честными друг с другом и самими собой. Иногда стоит скинуть броню – и она тебе больше не понадобится.

Фильм снят в той реалистичной, местами даже натуралистичной, манере, когда забываешь, что смотришь игровое кино. Это сама жизнь, а ты становишься её участником. Тем наблюдателем, который находится там, в реальности героев, и смотрит на всё их глазами. Вот кадры с видами города, вызывающие чувство пустоты, тоски, ожидания. Многоквартирный дом, в котором горит одно единственное окно, и ты знаешь, что кто-то не может там уснуть, томясь от одиночества, сомнений и надежд. Балкон Пабло всё с тем же видом на закат, только вот сейчас на этом балконе нет Бруно. Мир без него пуст, как он пуст и для Бруно, перед глазами которого такие же застывшие кадры. Жизнь для тебя останавливается, когда в ней нет любимого человека.

Чувство причастности к происходящему на экране так сильно, что порой едва ли не физиологически ощущаешь то, что творится с героями. Вплоть до приступа тошноты, который накатывает на Бруно после вопроса приятеля «Чего тебя вдруг на парней потянуло?». Дело не в том, на парней или нет, а в том, что раньше, до Пабло, так не тянуло ни к кому, и вопрос Виктора подводит к кульминации, когда овладевшие Бруно чувства и желания, выходя за пределы душевных переживаний, выворачивают наизнанку его желудок. Всё, уже невмоготу… «Я люблю тебя… Я болею от любви».

Поражает царящая в той реальности атмосфера понимания и доброты. Не все получили то, чего хотели, но никакого озлобления мы не видим. Лишь грусть и готовность двигаться дальше. Стоит ли обижаться на судьбу, не получив то, что было бы для тебя лишь одной из составляющих нормальной, «как у всех», жизни: работа, своя квартира, бойфренд…

Приятно смотреть на людей, готовых понять и простить друг друга, бережно относящихся к чувствам других. Ни криков, ни скандалов. Лишь неторопливые диалоги с большими паузами, когда герои додумывают недосказанное собеседником и делают выводы.

Атмосферу тепла и покоя создают даже интерьеры просто обставленных квартир, где люди, отнюдь не пренебрегая комфортом, живут не ради вещей, а ради чего-то большего, кадки с растениями на лоджии… А пожилая соседка Бруно и Виктора, с насмешливо-мудрой улыбкой наблюдающая за ними на фоне балконных зарослей, напоминает городскую колдунью. Современная ипостась Великой Матери, живущей всегда и везде, даже в этом оторванном от земли урбанистическом мире. Она всё видит и всё понимает. И улыбается, потому что многое знает наперёд.

Будучи психологически откровенным, фильм снят в очень целомудренной манере. Выяснив наконец отношения, Пабло и Бруно исчезают из поля нашего зрения, скрывшись в хорошо нам знакомой комнате, чтобы оказаться в знакомой нам постели уже как любовники. Мы это знаем, и видеть это необязательно. После того, как мы полтора часа смотрели на их обнажённые души, никакой другой обнажёнки уже не надо. Ведь даже когда мы видим их в соседних душевых кабинках и кажется, что стена между ними сейчас расплавится или рухнет, мы видим больше их души, чем тела. Так что в конце хочется поскорее оставить их наедине друг с другом и тихо за них порадоваться.












@темы: Фильмы и сериалы, Мои рецензии

URL
   

My personal stargate

главная